Борис Тух
В волости Албу, на землях хуторов, вошедших в историю под именем, которое им дал Антон Хансен Таммсааре, Варгамяэ, осуществлен гигантский театральный проект: четыре спектакля по всем пяти томам «Правды и справедливости».
Три из них: «Правда и справедливость - 2», «Карин. Индрек. Правда и справедливость - 4» (оба – Таллиннский Городской театр, реж. Элмо Нюганен) и «Королевство Варгамяэ» (Пярнуский театр «Эндла и Раквереский театр, реж. Яанус Рохумаа из Городского театра) поставлены два-три года назад. «Республика Варгамяэ», инсценировка 3-го тома эпопеи, – премьера этого года. В спектакле Элмо Нюганена участвует «сборная театров Эстонии».
...Луг, заросший клевером. Опушка леса. Нависшие, набухшие грозовой влагой облака. Нюганен в четвертый раз ставит спектакль под открытым небом, но впервые – в абсолютно естественной среде. (Скрытые в траве рельсы, по которым будут проноситься платформы с героями спектакля, не в счет.) Действие 3-го тома протекает частью в Таллинне, частью в Варгамяэ; от того, что в спектакле все перенесено на природу, возникает сопоставление: тщета людских усилий (пусть порою самых благородных) – и величие вечного покоя леса и поля.
Этот странный третий том
«Республика Варгамяэ» - третья на моей памяти инсценировка 3-го тома. В 1970 году Вольдемар Пансо поставил в Молодежном театре спектакль «Человек и революция». Это была не самая удачная работа большого режиссера. Вырвавшаяся наружу стихия революции требовала монументальных и величественных форм.
В 1991 году, опять же в Молодежном, Мати Унт поставил дилогию «Вольность – дар бесценный / Светлый дар небес». Спектакль выпускался в январе, во время кровавых событий в Вильнюсе; расстрел демонстрации на Таллиннском рынке 6 октября 1905 года накладывался на современные события, эйфория предчувствия свободы – на неистребимую унтовскую иронию. Индрека играл Яан Тятте, Кристи – Мария Авдюшко, а самой яркой ролью той постановки был агитатор Крээзус в исполнении Андруса Ваарика: эдакий вездесущий мелкий бес от революции, младший брат Петра Верховенского (близость Таммсааре к Достоевскому общеизвестна!).
И все! В то время как остальные тома «Правды и справедливости» инсценировались множество раз.
Считается, что третий том – слабее остальных. Мол, Таммсааре лучше удавались устоявшиеся характеры и затвердевшие в основных чертах эпохи; во взбаламученном море 1905 года он слегка растерялся. Кто знает... Мне кажется, что осторожность театров по отношению к 3-му тому объясняется тем, что в любое время от художника, отражающего революцию, требуют дать четкий ответ на вопрос: «Революция – это хорошо или плохо?» А Таммсааре честно отвечает: «Не знаю!» Потому что мыслит в других координатах.
Два полюса спектакля
Почти весь первый акт (да и некоторые сцены во втором) – комедия. Изящная, легкая и острая.
Собрав в спектакле исключительно сильный актерский состав, режиссер получает возможность показать одну из самых парадоксальных сторон революционной стихии: вовлекая в свой поток людей, она заставляет их заниматься несвойственными им делами, сбивает с толку. А человек, оказавшийся не в своей тарелке, всегда смешон. И часто трогателен.
Как совершенно сбитый с толку тем, что революция опрокинула все его представления о том, что правильно и что нет, милый и бестолковый г-н Быстрый (Александр Ээльмаа). И влюбленная в него, но 18 лет назад побоявшаяся ответить на его чувство («у Быстрого уродливые уши, а если у нас родится девочка с такими же ушами?») старая дева г-жа Куузик (Мария Кленская). Как юная, переполненная брызжущей через край жизненной энергии Кристи (Урсула Ратассепп), для которой революция – увлекательная (ну и немножечко опасная) игра.
Музыкальную партитуру спектакля Нюганен неожиданно и дерзко выстраивает на мелодии «Интернационала». Во-первых, потому что в эстонском переводе 1905 года текст припева удивительным образом перекликается с названием эпопеи Таммсааре:
See on me otsustav lahing
Tõe ja õiguse eest...
Это наш решительный бой
За правду и справедливость...
А во-вторых, потому что в чуть синкопированных ритмах этой мелодии кроме энергии и надежды начинает звучать ирония. И революционеры под красным флагом маршируют под эти синкопы.
Крээзус в исполнении молодого актера Тыння Лампа здесь не мелкий бес и не циник, а убежденный фанатик и прирожденный вождь; революционеры ожидают его как Мессию. Крээзус появляется в кожаном «комиссарском» пальто, а однажды выезжает с красным флагом на повозке, которая может сойти за тачанку. Он свято верит в собственную правду и справедливость – тем и опасен. Хотя временами смешон: но это уже взгляд со стороны, создателей спектакля...
И без каких-либо переходов и смысловых амортизаторов, встык, совсем по-шекспировски, Нюганен монтирует комические эпизоды с трагическими. В сцене расстрела демонстрации безоружные люди шагают навстречу растянутой на горизонте солдатской цепи; вдруг откуда-то выскакивает Быстрый с букетом красных роз, который он несет Куузик, спешит к солдатам с криком: «Не стреляйте! Все люди братья!» - и падает первой жертвой.
И второй акт начинается трагической сценой. Хоронят убитых. Звучит список (реальный!). Имя, фамилия, возраст. Маленькая девочка спрашивает маму: «Почему папу зарывают в землю без пальто? Ему же будет холодно». «Он попадет на небо, - отвечает мать (Пирет Калда), - там всем дадут пальто». «Тогда я тоже хочу на небо!» - говорит ребенок. Кормилец убит, семье жить не на что, скоро их выселят, и тут один из персонажей, смешной и восторженный Вильясоо (Эрик Руус) предлагает ей выйти за него замуж. Без всяких обязательств, просто чтобы вытащить семью из нищеты.
И у зрителя, как бы искушен он ни был, наворачивается слеза...
Варгамяэ, земля боли
В «сельских» сценах спектакля больше вечного, философского начала. Юмор и трагизм сплетаются в иной пропорции.
Конечно, без смешного не обойтись. Юный Антс (Симеони Сундья), младший брат Индрека, объявляет Республику Варгамяэ, себя назначает президентом, сестричку Лийне (Кеттер Хабакукк) – первой гражданкой республики, обсуждает с ней расходные статьи госбюджета в 37 копеек. Прибывшие в поместье добывать оружие и транспортные средства революционеры напиваются в лоск и вместе с местными крестьянами растаскивают имущество: кто волочет диван, кто кресло, кто портрет Пушкина...
Но дистанция от смешного до трагического здесь минимальна. Пьяный «бунтовщик» по кличке Манчжурец (яркая, как всегда, работа Калью Орро) пытается унизить помещика, отставного генерала российской армии. А тот (в исполнении Волли Кяро) в самой критической для себя ситуации сохраняет прямую спину и несгибаемое человеческое достоинство. И это ведет к кровавому финалу. Что поделать: революция начинается весельем, а заканчивается потоками крови. Преимущественно невинной.
Кровью заканчивается и детская игра в «республику». Гибнет юный Антс; его отца, Варгамяэского Андреса, подвергают унизительной порке... Тыну Карк в этих сценах достигает высот подлинной трагедии. Мизансцена, условная и выворачивающая душу, подчеркивает: Андреса не просто секут, его распинают. И вслед за тем идет потрясающий монолог Андреса, в котором Карк играет весь жизненный путь и характер своего героя. Сильный и суровый во всем, Андрес был таким и в вере; его отношения с Богом складывались не столько по-лютерански, сколько по-кальвинистски. Между Человеком и Богом сложился негласный договор: я своим трудом в поте лица славлю Тебя, Господи, зная, что в мой страшный и тяжкий час Ты не оставишь меня. И тут все рушится: Бог не вступился, не предотвратил смерть подростка, позволил унизить свободного человека! Монолог Андреса превращается в бунт библейского Иова...
Спектакль выходит за рамки сюжета. Его рваный, кинематографический ритм, чередование коротких сцен, обрывающиеся линии второстепенных персонажей продиктованы самой жизнью, ее эпическим потоком, который вбирает в себя каждую конкретную судьбу, но проносится своим путем, не снисходя до этих судеб. Правды и справедливости в человеческих отношениях нет. Они растворены в этом лесе, в этом низком сером небе с тучами, предвещающими грозу.
|
